Прочно вошли в моду фотосессии в стиле ретро или а-ля рюс.
Забудьте про погони за «естественным светом» на промозглых улицах. Истинная красота созревает, как дорогой сыр, в условиях, где двадцать градусов тепла, чай в чашке и фотограф, готовый спорить о нюансах вашей меланхолии. Сегодня входит в культ фотосессии в стилях ретро и русская классика — два способа увековечить себя без пыли и гламурного пафоса.
I. Ретро.
Мы не просто фотографируемся. Мы изобретаем машину времени из макияжа, фона и правильно направленного софита.
Костюм и грим — оружие массового поражения. Здесь важна не историческая точность, а точность попадания в настроение. Можно надеть позаимствованное в ДК платье 19 века, что бы ощутить себя барышней. Можно надеть платье-футляр и шляпку-таблетку, чтобы почувствовать себя героиней, укравшей чертежи прямо из-под носа у шпиона. Платье в горошек — как дань стилю 60х. Или кожаную косуху и джинсы-клеш, чтобы внутренний бунтарь вышел на фотосессию, как на митинг. Грим — не маскировка, а манифест. Стрелки острее лезвия бритвы, красная помада как отпечаток поцелуя на бокале шампанского, нюдовые тени для образа «я только что сошла с поезда из Парижа, но делаю вид, что так и надо».
Поза — застывшая музыка. Вы не улыбаетесь. Вы либо «задумчиво смотрите в третью точку пространства, где витают ваши гениальные мысли», либо «бросили на зрителя (он же объектив) взгляд, полный тайного знания». Ваши руки не висят плетьми — они либо небрежно касаются воротника, либо держат стилизованную телефонную трубку, либо просто лежат на коленях, демонстрируя безупречный маникюр цвета «красный бургундский». Вы — статуя, но статуя, которая вот-вот оживет и произнесет язвительную фразу.
II. Русский стиль.
Здесь мы делаем ставку не на яркость костюма, а на глубину взгляда. Это не ряженые под Ивана-царевича, а тонкая игра в ассоциации, где каждая деталь — намёк, а не крик.
Свет всегда — главный художник. Он не освещает, он пишет. Он может лепить скулы, как Роден лепил мыслителя, или мягко обволакивать лицо, словно туман над осенней рекой. Часто используется контровой свет, создающий поэтичный, почти нимбообразный ореол вокруг волос — вы не святой, конечно, но легкий флер избранности никто не отменял.
Детали важны, как знаки препинания. Одна-единственная крупная жемчужина в ухе вместо серёг-бабочек. Современный крой рубахи из неотбеленного льна. Сложный, но сдержанный головной убор, отсылающий к кокошнику, но выполненный так, что его можно носить и на светский раут. В руках — не атрибут, а эмоция: можно сжимать складки ткани платья, можно просто смотреть на свои ладони, как на карту неизведанных земель. Молчание — тоже часть образа.
Эмоциональный настрой. Отрешенность? Нет, это слишком просто. Это — сосредоточенное погружение в себя. Взгляд направлен не в объектив, а куда-то вовнутрь, в ту самую «загадочную русскую душу», которую все ищут и никак не найдут. Лицо не статично — на нем игра едва уловимых чувств: легкая усталость, тихая радость, спокойная уверенность. Вы не позируете, вы — существуете в кадре.
III. Что объединяет эти два стиля?
И в том, и в другом случае вы приходите в студию не за «фоткой на аватарку». Вы приходите играть. Это театр одного актера, где режиссер — фотограф, а вы — и исполнитель, и соавтор.
Мы прекрасно понимаем, что играем. Что мы не барышни XIX века и не кинодивы 1960-х. Но мы с любовью и уважением надеваем эти маски, чтобы через них яснее увидеть и показать себя.
